May 24th, 2015

Про всякое

В прошлом году активно искал древесину для ручек ножей. Закинул на сеновал сушиться рябину и черёмуху (там у меня уже сохнет слива, дуб, облепиха, вишня, липа, берёза и сосна.) Когда попробовал обрабатывать, понял, что для ручек это не годится. Сделать-то можно и, возможно, это будет даже красиво, но мне не нравится. Для изделий, больший размер которых около 12 см, такая древесина не годится. А для табуреток - вполне. У нас в деревне уже были табуретки из ёлки и из осины. Теперь сделал из черёмухи (крышка и перекладины) и из рябины (ножки). Ещё лаком надо будет покрыть.

Надо будет ещё сделать берёзовую табуретку и дубовую.

С детства у меня какое-то особое отношение к дубу. Как-то раз мать дала мне несколько желудей что бы я их посадил. Я их посадил около дома, потом пересаживал, а теперь они всем мешают и все над ними издеваются. Ещё два огромных дуба у нас росли и растут за огородом. Наверное, ещё как-то повлиял дуб князя Андрея, но это вряд ли. Берёзы, осины, ольха - это как сорняк. Их пилишь на дрова без всяких эмоций. А вот дуб жалко. Совесть мучает. Надеюсь, тот ущерб, который я причиняю дубовому сообществу компенсируется тем, что я продолжаю выращивать дубы из желудей и рассаживать их в нашей округе. Кстати, почти все клёны, которые мы c Сашкой посадили два года назад, прижили. Только четыре (из двадцати) объели мыши зимой. Сейчас разлопушились вовсю. Как-нибудь фотки выложу.

Сейчас отмечают 75 лет со дня рождения Бродского. И я пару фрагментов передач на Культуре посмотрел. Там он разговаривает о том о сём. Я слушал его и... даже не знаю как сказать. Как-то раз мы с Ириной ходили в центр немецкой культуры у нас во Пскове. Там было какое-то действо посвящённое Марлен Дитрих. Женщина рассказывала и показывала слайды, а молодой аккордеонист (этнический немец, этакая белокурая бестия) играл. И он так играл, что я испытал неведомые мне ощущения. Это была какая-то странная музыка. Не обычные мелодии. Это была какая-то музыкальная живопись. И я, тот, кому медведь на ухо наступил, тот, кто вообще далёк от всякой музыкальной культуры, понимал язык этой живописи. Я слышал жизнь европейского города. Флейты водосточных труб. Грохот трамваев и жестяных крыш. Что-то ещё, я не помню почти ничего. Я слушал, наслаждался этим пониманием и ощущением того, что я первый раз (а возможно и единственный) слушаю настоящую музыку. Так вот, с Бродским было что-то похожее. Я первый раз (а возможно и единственный) слушал человека и понимал его речь до малейшего нюанса. Открылось окно контакта.